Я курил всю сознательную жизнь, с 16 лет. Первые осознанно заработанные деньги я потратил на пачку Кемела. Было это в 1991 году в Польше, в городе Ченстохова, на бензоколонке. За пару дней до путча.

Потом я курил советские сигареты — Космос и Герцеговину Флор. Затем перешел на болгарские — Ту-134, Стюардессу, БТ. Дальше пошли американские, их названия уже проветрились — одни были с шаттлом (Атлантис?), другие по 25 штук в пачке. Потом я встретил сигареты Шевиньон — мечту моей жизни. Это были лучшие сигареты на свете, а дизайн пачки был просто ох...м. К сожалению, французское правительство нажало на компанию-производителя (Сита), заявив, что нечего смешивать духи и одежду с куревом. Для меня пропажа любимых сигарет стала трагедией. Я купил ящик Шевиньона, прощальный и последний ящик Шевиньона.

Потом я узнал, что та же фабрика выпускает Галуаз. Немного курил Галуаз, но наши отношения были не самыми удачными.
И тут я встретил новую любовь — Житан. Было ясно — это до конца жизни. Черную квадратную выдвижную пачку было приятно даже просто на стол из кармана положить. Сигареты были средней крепкости, но обладали приятным бонусом — на улице, когда кто-то просил закурить, от них отказывались, потому что думали, что они страшно крепкие.
Я курил всегда и везде. Перед сном и после просыпания. В машине, в поезде, в самолете, перед телеком, на крыльце, на ходу. Курил прямо в аудиториях МГУ, когда читал там лекции. Курил в Кремле. В самолетных сортирах, когда все авиакомпании запретили курение (детектор надо заткнуть мокрым бумажным полотенцем — все ингредиенты выдаются прямо на месте). Как приятно прийти на переговоры в компанию, где директор тоже курит — это всегда видно по пепельнице. Если таксист сообщал мне, что курить нельзя, я тут же просил остановить машину и ловил следующего.

Иногда я думал бросить, но мне нравились мои пепельницы. Разумом я понимал, что готов заплатить пепельницами за избавление от вредной привычки, но тот же разум подсказывал, что платить-то некому.
Я курил во всех гостях, даже некурящих (включая дом avva, что вообще немыслимо). Разумеется, я курил на работе. Вот еще — отрываться на перекур. Одним из условий приема на работу в студию всегда было терпение к табачному дыму.

У меня почти нет фотографий без сигареты во рту — я курил одну за другой.



Когда-то я был на экскурсии на заводе "Ява". Там в лаборатории стоит аппарат для анализа смол и никотина. Это такая карусель, куда вставляются сигареты и поджигаются. Аппарат их выкуривает, а осадок измеряется. На 16 году курения я ощущал себя именно таким аппаратом. Я заряжал в себя сигареты и выкуривал их.

Я курил больше, чем любой из моих знакомых. Я курил по три пачки в день. Это примерно два блока в неделю. С бухлом уходило по четыре-пять пачек в день. Иногда я ложился спать только для того, чтобы сделать перерыв в курении (раньше я легко работал сутки без остановок).

В поездках половину моего чемодана занимали блоки сигарет. Я не раз представлял себе, что корабль, на котором я буду плыть, потерпит крушение, а я буду выброшен на необитаемый остров. Переживал я не о том, что не умею добывать огонь трением, а о том, что не смогу прожить без сигарет. Иногда я милостиво выбрасывал вслед за собой на берег еще пару блоков — как надолго хватит последнего в жизни удовольствия?

Я хотел сделать сайт Житану, но компания Альтади, как и Сита, придерживалась политики не рекламировать Житан. Это мне тоже нравилось — никто не подумает, что мой выбор навязан извне.

Я мечтал курить поменьше. Даже клал пачку в другой конец комнаты — вставать-то лень. Но на третье вставание пачка незаметно оказывалась на столе, поближе к клавиатуре.

Один раз я достал сигарету из пачки, поднес ее к губам и обжег пальцы — во рту уже была горящая сигарета.

Я решил, что надо найти повод бросить. Пошел на комплексное обследование, но врачи сказали, что они вообще ничего не могут найти, и чтобы я не е...л им мозг. Житан, кстати, был очень хорош тем, что не вызывал раздражения у некурящих. Я был в этом уверен.

И тут случилось невероятное: Житан тоже собрались перестать производить. За это время сменился производитель, два раза кардинально менялся дизайн пачки. Каждое изменение воспринималось как предательство — черный цвет заменили на голубой, а квадратную пачку — на обычную. В моем кармане лежали обычные сигареты, но я был влюблен в картинку — в течение 80 лет на пачке печатали ту же цыганку работы французского плакатиста Макса Понти.

Я узнал, что в Москву осенью 2006 года едет последняя фура с Житаном. Специально для меня был забронирован один ящик — 50 блоков Житана. Я знал, что когда ящик закончится, я навсегда брошу курить.

Ящик подходил к концу. В это время cmart подсунул мне книгу Аллена Карра "Легкий способ бросить курить". Я начал ее читать. Последний блок из ящика закончился. Это было в марте 2007 года, я был в Германии. В Германии не только нормально относятся к курению, но еще и продают Житан на заправках. У меня не осталось отговорок — я продолжал курить и читать книгу. Я вернулся в Москву и увидел, что Житан снова продается. Видимо, фабрика уже переехала из Франции в Испанию и продолжила работу.

Я терпеть не могу всякую бытовую мистику, но на обложке книги русского издания нарисована рука, сминающая как раз пачку синего Житана :-)

Два года назад я дочитал книгу, смял и выкинул оставшуюся половину пачки в окно и навсегда бросил курить.

Мне не хочется выступать сектантом и советовать курильщикам срочно пойти в магазин, потратить 150 рублей и прочитать книгу. Хотя мне очень хочется это сделать — ничего более эффективного придумать невозможно. Сраные 150 рублей. Цена пяти пачек Житана. Неделя очень х...во переведенного текста. Текст, написанный в худших НЛП-традициях. Эта книга мерзка, как бывает мерзким лекарство, девясил какой-нибудь. Но эта книга работает. Я оттуда узнал, это то, что я сам всю жизнь советую людям — возьми и сделай.

Кроме одной детали. Все курильщики боятся бросить, потому что они думают, что начнут страшно корчиться и страдать без табака. Так вот это полная х...ня - бросаешь, но ничего не происходит. Это знание стоит 150 рублей в паршивой обложке: после того, как ты перестанешь курить, ничего не произойдет. Ломок не будет.

Два года назад я бросил курить. Прошло два дня — и ничего. Я не умер, не начал лезть на стену. Тогда я отправил курьера в магазин за книгами Карра. По одной книге на каждый стол в студии, где стояла пепельница. И разложил эти книги, заодно написав, что после майских праздников в студии курить уже будет нельзя.

Курить в студии можно было всегда — каков поп, таков и приход. А теперь стало нельзя. Что хорошо в такой ситуации — из-за запрета на курение никто не уволится. А если разрешать курить, то половина некурящих свалит.

Через неделю после бросания у меня было такое чувство, как будто раньше я нырял только на 30 секунд, а сейчас могу просто дышать под водой — ощущение невероятной легкости и свободы. Впрочем, к этому привыкаешь где-то через месяц, и начинаются страдания от курения окружающих. У меня и раньше обоняние было неплохим, но после бросания стало просто невыносимо хорошим — я чувствую на расстоянии трех метров, что человек только что покурил.

Да, я страдаю от того, что люди не жрут мятные жвачки и не пользуются дезодорантами (даже девушки, что стало просто ужасным открытием). Но зато я не курю.

Я подарил книгу всем знакомым курильщикам. Удивительно, но половина людей не стали ее читать. Мне кажется, что не может быть никакого оправдания, если есть хотя бы теоретическая возможность так просто бросить курить. Без лечения, без гипнозов, зашиваний, кодирований и прочей пое...ни. Но многие люди боятся даже предположить, что могут бросить курить просто прочитав какую-то книгу. Они думают, что это выявит их внушаемость.

Самая большая глупость, которую я слышал — что Карр умер от рака легких в возрасте 72 лет, поэтому книга не вызывает доверия. Все-таки, Карр рассказывает о том, как бросить курить, а не о том, как побыстрее заработать рак. И даже если он самый крупный шарлатан на свете, то я счастлив был поддаться такому внушению. Кто бы еще меня аналогично нае...л.

P. S. Ровно два года назад я шел по Газетному переулку и прохожий попросил прикурить. Я сказал, что нечем, но привычка хлопать себя по карманам в поисках зажигалки автоматически сработала. В правом кармане лежала уже ненужная зажигалка — забыл отдать кому-нибудь.

— Возьмите совсем, я больше не курю, — произнести это вслух оказалось невообразимо приятно.